Заглянуть в родные болота...

[minsk007.livejournal.com]

… Я слышал крик печали
Над топями болот, лишенных птиц своих.

Из комнаты моей, где духота густая
Нависла, я ушел к таинственным лесам,
И вот, заглохшие тропинки их листая,
Я отыскал следы, оставленные там.

...И если бы отстал один из вашей стаи,
То он увидел бы, как немощна заря
В краю, где нет легенд и мгла царит густая.
/Патрис де Латур дю Пэн

Р.Мартинюк
Вот я взял тебе показать книгу Ореста Ткаченко «Мерянский язык». Докторская диссертация о мертвом языке, носителями которых были ныне живущие великороссы. Докторская защищена не в бурные 1990-е, а в консервативные 1980-е, не в Украине, а в Ленинградском университете. Украинец Ткаченко, которому сейчас 89 лет и который одиноко живет в Киеве на улице Донецкой, восстановил мертвый финно-угорский язык, на котором говорили «русские» времен Петра Первого. Это Костромская, Ивановская, Ярославская, частично Московская и Тверская области. Это − ядро ​​современного великорусского этноса. Так вот, упоминавшийся мной москвич Александр как-то пошел в библиотеку имени Ленина, что в центре Москвы. Заказал книгу Ткаченко, которая была там в одном экземпляре. Получив, оторопел: «Я был первым, кто взял в руки эту книгу...» − поделился он со мной. Это в Москве! Там люди знают, где чихнул Есенин, с кем пил чай в доме напротив Пушкин, а вот о языке своих предков, на котором все еще шумят реки и озера столицы России, никому и дела не было. Что это как не самоотречение великороссов? Неготовность знать о своих корнях? Боязнь заглянуть в родные финно-угорские озера и болота, где бы они увидели свое отражение − курносых, беленьких, скуластых.

Рядом с этим, за семь лет жизни в России, я заметил настоящую проблему великороссов: они переживают постоянный, пронзительный стресс от того, что существует украинская идентичность.