Очень тайная вечеря
Sep. 8th, 2018 04:49 am![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
auburn-daddy.livejournal.com posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
bitter_onion(Часть 1)
Из серии «Неугомонный император»
Время шло, а императора все так и не удалось развеселить. Раньше-то он был веселый и шустрый, охрана вся мокрая ходила, потому что часто теряла его из виду. Росточком он небольшим получился, и потому шмыгнет, бывало, в за какую занавесь или в совсем задний проход, и нет его. Охрана с ног сбивается – ищет, и в собачьем питомнике, и в постели у спортсменки, и в келье с попами – нет его, и хоть ты тресни. И только потом из ПВО сообщают – вот он, сердешный, с аистами летит куда-то. Или еще бывало, наберет цыган, Кобзона, Задорнова, а то и весь ансамбль Александрова и в Сибирь, к шаманам. У них такие грибы, что пейот у Кастанеды просто отдыхает. Бывало, такое вытворяли, аж страшно. И ничего, на утро никто и ничего не помнит, только ощущение того, что хорошо погуляли остается. Бубны у шаманов, какие порвали, в какие нагадили, олени опять же – шарахаются от каждого звука, а как-то раз нашли рядом с костром мертвого медведя. Никто не нашел на нем ран, как умер – непонятно, но видно, что мучился перед смертью.
Но прошло все это. Печальным стал император, да и нет уже ни ансамбля, ни Кобзона, ни Задорнова. Оленей всех извели и медведей. Некуда императору податься и тогда он стал выспрашивать у министров, как вообще в мире, что делается и что там думают о нем, об императоре, и о его империи. Оказалось, что и тут все не так хорошо, как он себе представлял. В общем, на тайное совещание были приглашены министр иностранных дел Ноздря и владыка иномирских дел Гундос.
— Ну что же, – начал император, – как там твоя поездка в Стабул? Что решили? Как вообще там погода и все такое?
— Ваше величество, не велите казнить…
— Есть за что?
— Ну, мы все перед вами грешны и живот наш в руках ваших…
— Вот давай без этого, а? Я как представлю твой живот, да еще в своих руках. Фу, мерзость какая. Будь тебе пять или шесть лет, тогда бы можно было и про животики поговорить, а так – не гневи меня, рассказывай.
— В общем съездили хорошо и встретили нас хорошо. Мы пояснили нашу позицию, но там патриарх уже в таких летах, что дипломатического языка так и не понял, пришлось пояснить просто и по сути.
— Да-да, – поддакнул иностранный министр и отодвинул от себя чайные приборы.
— Так ты ему пояснил по-простому?
— Пришлось, ваше величество. Но я ему культурно все рассказал, мол – вывеску можешь оставить здесь, а отдел кадров перемещай к нам, у нас – компьютеры есть правильные, да и хакеры первоклассные, никому не дадим покуситься в таинства назначения на духовные должности. Я ему рассказал, как у нас все отработано, что каждого кандидата проверяют спецслужбы, чтобы никакой крамолы не водилось и прочего. В самом деле, зачем ему это надо? Мы сами можем всех назначать. Кстати, предложил ему и нашу секретаршу, чтобы она набирала и публиковала тексты. В общем, пообещал ему неограниченное количество порошка – министр иностранных дел энергично закивал головой, блестя пенсне – бронированный автомобиль и банковскую карточку с безлимитным счетом. Но старик ничего не понял.
— И ты…?
— И я ему так аккуратно говорю, что полоний хоть и редко встречается в природе, но он может его встретить почти гарантированно.
— А он что, не слышал о полонии?
— Хуже. Он мне на ухо шепнул ересь.
— И что же это за ересь такая может быть? Нас вроде ничем уже нельзя удивить.
— Нет, это была чистая ересь. Я даже боюсь ее здесь произносить, чтобы не прогневить небеса.
— Властью, ниспосланной мне оттуда – император показал глазами наверх – приказываю тебе огласить ересь, какой бы она ни была!
— Он сказал: «Слава Украине!»
В зале возникла неловкая пауза, а эхо еще несколько раз повторило последнюю фразу и присутствующие начали оглядываться по сторонам. Дело было ночью и когда из темных углов послышалось эхо, император вдруг ощутил, что хорошо бы справить малую нужду, а заодно и большую, но усилием воли, присущим разведчику, сдеражал эти позывы и немного надтреснувшим голосом спросил:
— И что же ты?
Патриарх жевал свою бороду и даже силился глотнуть ее и по всему было видно, что он прямо сейчас не сможет продолжать говорить и тогда инициативу перехватил министр. Он давно недолюбливал патриарха и решил, что сейчас можно вернуть все те колкости, которые тот отпускал в его адрес без единого ответа.
(Часть 2)
— Ваше величество, давайте я! Ну и нашему патриарху сделалось нехорошо. По дипломатическим каналам стало известно, что он ответил «Героям слава», после чего развернулся и пулей выскочил от вселенского патриарха. Это все.
Император с каким-то странным видом, совмещающим сожаление и решимость, придвинул поближе к патриарху кружку с чаем. Но решил, что надо выслушать министра и потом уже обоих напоить. Он кивнул охране, чтобы та была готова к церемонии насильственного чаепития, которая практиковалась тут чуть ли не каждый день.
— Хорошо, — глухо подытожил император – улун (чай) пусть настаивается, а пока хочу послушать министра иностранных дел о ходе операции прикрытия «Скрипун» в Англии. Я поручил тебе там все закрыть, чтобы не воняли про Скрипалей и ту бомжиху, которая преставилась от нашего препарата. Как с этим вопросом? Ты же знаешь, я летал в Сибирь за грибами и не в курсе дела.
— В общем, государь, мы справились. Маша Захарова стояла насмерть и все отрицала. Да и ваш Песков был хорош, особенно мне понравилось, как он процитировал Тацита: «Кофелёк, кофелёк! Какой кофелёк?». Мы им всем четко указали, что это – не мы, и что не пойман – не вор.
— Ты это, — откашлялся император, – про воров полегче. Воры – уважаемые люди, и делают очень много для империи и ее общака. Так что – аккуратнее.
— Виноват, ваше величество, больше такого не повторится!
— То-то же! Фильтруй базар, алень или вернее – конь. И что было дальше, они поверили?
— Вы будете смеяться мой фюрер, мой император, но у них там какое-то массовое помешательство. После того, как они выложили фотографии этих двоих, я набрал министра иностранных дел Англии, меня долго соединяли и представьте, в это время в телефоне играл гимн Украины. Я все зубы стер, пока дождался министра и не успел ему сказать даже слова, когда он вместо: «Хелоу, Сергей», сказал «Слава Украине!»
Император откинулся на спинку трона и стал глазами зыркать по темным углам, откуда эхом разносилась ненавистная фраза. Да что там, сам министр обнаружил, что в его туфлях стало сыро, но виду старался не подавать. Так прошло минут десять, пока все приходили в себя. Император заметил движение справа и слева от себя. Сначала подумал: «Хана! Они уже здесь!», но потом понял, что это подменялись номера его охраны, они пулей выметались в туалет, а на их место становился сменщик. Дело в том, что они стояли ближе к темным углам, откуда эхо было слышно еще лучше. Но, в конце концов, император вспомнил, что подчиненным нельзя показывать ни страха, ни растерянности, ибо как только они почувствую слабость – порвут как Бобик грелку. Выйдя из нирваны, он напустил на лицо важность и строго спросил:
— Ну, а ты что?
Министр хотел было рассказать, что он поверг коллегу на лопатки и пояснил ему, что на тех фотографиях изображены не сотрудники ГРУ, а простые актеры, которые играли в известном телесериале, что империя к этому вообще не имеет никакого отношения, а все совпадения – случайны, что лично он – борется за мир, всеми возможными и невозможными средствами. Но потом понял, что император не поверит, как не поверил в прошлый раз, когда пропало полтонны кокаина в Аргентине. Похоже на то, что пока император с министром обороны жрали потаенные мухоморы в своей Сибири, ему еще не доложили о потере двух тонн кокса в Бельгии, а может уже и доложили, как это узнаешь? В общем, он решил использовать средство, которое триста лет назад изложил Петр 1 в своем указе, где описал вид лихой и придурковатый, который должен иметь подчиненный перед лицом начальствующим. К счастью, министру не надо было прилагать для этого каких-то особенных усилий и он просто расслабил мышцы лица и эффект не заставил себя ждать.
Но в этот момент оказалось, что патриарх уже выплюнул бороду и решил вернуть министру долг:
— Ваше величество, он ответил «Героям слава» и положил трубку.
Император уже просто по-деловому пододвинул кружку и к иностранному министру, но потом задумался и спросил обоих посетителей сразу.
— И каков наш ответ им на это?
— Ваше величество, — продолжил патриарх – мы тут посоветовались и решили объявить о ереси вселенского патриархата, выйти из него, и предать анафеме самого вселенского и его епископов. Они мешают не только нам, как московской патриархии, но православию, христианству и вообще – богословию. С этим Стамбулом мы так и не сможем решить главный канонический вопрос, который поставлен современностью.
— Что за вопрос? – поинтересовался император.
— Мы не хотели это вам говорить раньше времени, но раз уж так сложилось…
— Да знаю я. Вы меня хотите канонизировать и сделать святым при жизни и не знаете, как это сделать
— Извините, ваше величество, тут вопрос намного глубже и шире. Наши богословы никак не могли прийти к одному мнению в том, кто вы: бог- сын или бог-отец и единственное, с чем все согласны, что вы точно – святый дух.
— Интересно, и что же вам помешал сделать Стамбул?
— Мы пришли к выводу, что вы – и то, и другое и третье, в одном лице. Полное воплощение!
Император смахнул слезу и расцеловал патриарха.
— Ваше величество, мы – тоже – зачастил министр – мы тоже!
— Что, тоже?
— Мы решили признать Америку и Англию нелегитимными, а ООН – неправомочной и предложили провозгласить вас императором всея Земли и плевать, что они там обо всем думают. Зачем нам перед ними унижаться?
Император обнял их обоих, махнул охране, мол – все в порядке, и вместе с ними вышел из зала. Величие уже просто не умещалось в нем и надо было выйти на улицу, дабы им, величием – осветить всю землю и заодно – приказать солнцу вставать и светить.
© anti-colorados
***
Когда император благополучно отсветился перед толпой, он в сопровождении охраны вернулся в казематы, сдал номерок и проследовал в четвертую камеру. Решетчатая дверь с лязгом захлопнулась. В соседних камерах слева уже сидели другие трое императоров, которых выводили из Кремля посветить в других случаях. В пятой, справа, сидел особенно злостный экземпляр, которого подбирали еще тогда, когда было нужно, чтобы император всенепременно мог свободно шпрехать по-немецки. Остальным такое без было надобности.
Четвертый император ковырнул ногой охапку прелой соломы, и сбросил на неё расшитый вензелями ватник. Усаживаясь на корточки, его вдруг пронзила мысль - он давно не слышал шевелений и звуков из шестой камеры. А шестой-то когда-то был самым первым.
Из серии «Неугомонный император»
Время шло, а императора все так и не удалось развеселить. Раньше-то он был веселый и шустрый, охрана вся мокрая ходила, потому что часто теряла его из виду. Росточком он небольшим получился, и потому шмыгнет, бывало, в за какую занавесь или в совсем задний проход, и нет его. Охрана с ног сбивается – ищет, и в собачьем питомнике, и в постели у спортсменки, и в келье с попами – нет его, и хоть ты тресни. И только потом из ПВО сообщают – вот он, сердешный, с аистами летит куда-то. Или еще бывало, наберет цыган, Кобзона, Задорнова, а то и весь ансамбль Александрова и в Сибирь, к шаманам. У них такие грибы, что пейот у Кастанеды просто отдыхает. Бывало, такое вытворяли, аж страшно. И ничего, на утро никто и ничего не помнит, только ощущение того, что хорошо погуляли остается. Бубны у шаманов, какие порвали, в какие нагадили, олени опять же – шарахаются от каждого звука, а как-то раз нашли рядом с костром мертвого медведя. Никто не нашел на нем ран, как умер – непонятно, но видно, что мучился перед смертью.
Но прошло все это. Печальным стал император, да и нет уже ни ансамбля, ни Кобзона, ни Задорнова. Оленей всех извели и медведей. Некуда императору податься и тогда он стал выспрашивать у министров, как вообще в мире, что делается и что там думают о нем, об императоре, и о его империи. Оказалось, что и тут все не так хорошо, как он себе представлял. В общем, на тайное совещание были приглашены министр иностранных дел Ноздря и владыка иномирских дел Гундос.
— Ну что же, – начал император, – как там твоя поездка в Стабул? Что решили? Как вообще там погода и все такое?
— Ваше величество, не велите казнить…
— Есть за что?
— Ну, мы все перед вами грешны и живот наш в руках ваших…
— Вот давай без этого, а? Я как представлю твой живот, да еще в своих руках. Фу, мерзость какая. Будь тебе пять или шесть лет, тогда бы можно было и про животики поговорить, а так – не гневи меня, рассказывай.
— В общем съездили хорошо и встретили нас хорошо. Мы пояснили нашу позицию, но там патриарх уже в таких летах, что дипломатического языка так и не понял, пришлось пояснить просто и по сути.
— Да-да, – поддакнул иностранный министр и отодвинул от себя чайные приборы.
— Так ты ему пояснил по-простому?
— Пришлось, ваше величество. Но я ему культурно все рассказал, мол – вывеску можешь оставить здесь, а отдел кадров перемещай к нам, у нас – компьютеры есть правильные, да и хакеры первоклассные, никому не дадим покуситься в таинства назначения на духовные должности. Я ему рассказал, как у нас все отработано, что каждого кандидата проверяют спецслужбы, чтобы никакой крамолы не водилось и прочего. В самом деле, зачем ему это надо? Мы сами можем всех назначать. Кстати, предложил ему и нашу секретаршу, чтобы она набирала и публиковала тексты. В общем, пообещал ему неограниченное количество порошка – министр иностранных дел энергично закивал головой, блестя пенсне – бронированный автомобиль и банковскую карточку с безлимитным счетом. Но старик ничего не понял.
— И ты…?
— И я ему так аккуратно говорю, что полоний хоть и редко встречается в природе, но он может его встретить почти гарантированно.
— А он что, не слышал о полонии?
— Хуже. Он мне на ухо шепнул ересь.
— И что же это за ересь такая может быть? Нас вроде ничем уже нельзя удивить.
— Нет, это была чистая ересь. Я даже боюсь ее здесь произносить, чтобы не прогневить небеса.
— Властью, ниспосланной мне оттуда – император показал глазами наверх – приказываю тебе огласить ересь, какой бы она ни была!
— Он сказал: «Слава Украине!»
В зале возникла неловкая пауза, а эхо еще несколько раз повторило последнюю фразу и присутствующие начали оглядываться по сторонам. Дело было ночью и когда из темных углов послышалось эхо, император вдруг ощутил, что хорошо бы справить малую нужду, а заодно и большую, но усилием воли, присущим разведчику, сдеражал эти позывы и немного надтреснувшим голосом спросил:
— И что же ты?
Патриарх жевал свою бороду и даже силился глотнуть ее и по всему было видно, что он прямо сейчас не сможет продолжать говорить и тогда инициативу перехватил министр. Он давно недолюбливал патриарха и решил, что сейчас можно вернуть все те колкости, которые тот отпускал в его адрес без единого ответа.
(Часть 2)
— Ваше величество, давайте я! Ну и нашему патриарху сделалось нехорошо. По дипломатическим каналам стало известно, что он ответил «Героям слава», после чего развернулся и пулей выскочил от вселенского патриарха. Это все.
Император с каким-то странным видом, совмещающим сожаление и решимость, придвинул поближе к патриарху кружку с чаем. Но решил, что надо выслушать министра и потом уже обоих напоить. Он кивнул охране, чтобы та была готова к церемонии насильственного чаепития, которая практиковалась тут чуть ли не каждый день.
— Хорошо, — глухо подытожил император – улун (чай) пусть настаивается, а пока хочу послушать министра иностранных дел о ходе операции прикрытия «Скрипун» в Англии. Я поручил тебе там все закрыть, чтобы не воняли про Скрипалей и ту бомжиху, которая преставилась от нашего препарата. Как с этим вопросом? Ты же знаешь, я летал в Сибирь за грибами и не в курсе дела.
— В общем, государь, мы справились. Маша Захарова стояла насмерть и все отрицала. Да и ваш Песков был хорош, особенно мне понравилось, как он процитировал Тацита: «Кофелёк, кофелёк! Какой кофелёк?». Мы им всем четко указали, что это – не мы, и что не пойман – не вор.
— Ты это, — откашлялся император, – про воров полегче. Воры – уважаемые люди, и делают очень много для империи и ее общака. Так что – аккуратнее.
— Виноват, ваше величество, больше такого не повторится!
— То-то же! Фильтруй базар, алень или вернее – конь. И что было дальше, они поверили?
— Вы будете смеяться мой фюрер, мой император, но у них там какое-то массовое помешательство. После того, как они выложили фотографии этих двоих, я набрал министра иностранных дел Англии, меня долго соединяли и представьте, в это время в телефоне играл гимн Украины. Я все зубы стер, пока дождался министра и не успел ему сказать даже слова, когда он вместо: «Хелоу, Сергей», сказал «Слава Украине!»
Император откинулся на спинку трона и стал глазами зыркать по темным углам, откуда эхом разносилась ненавистная фраза. Да что там, сам министр обнаружил, что в его туфлях стало сыро, но виду старался не подавать. Так прошло минут десять, пока все приходили в себя. Император заметил движение справа и слева от себя. Сначала подумал: «Хана! Они уже здесь!», но потом понял, что это подменялись номера его охраны, они пулей выметались в туалет, а на их место становился сменщик. Дело в том, что они стояли ближе к темным углам, откуда эхо было слышно еще лучше. Но, в конце концов, император вспомнил, что подчиненным нельзя показывать ни страха, ни растерянности, ибо как только они почувствую слабость – порвут как Бобик грелку. Выйдя из нирваны, он напустил на лицо важность и строго спросил:
— Ну, а ты что?
Министр хотел было рассказать, что он поверг коллегу на лопатки и пояснил ему, что на тех фотографиях изображены не сотрудники ГРУ, а простые актеры, которые играли в известном телесериале, что империя к этому вообще не имеет никакого отношения, а все совпадения – случайны, что лично он – борется за мир, всеми возможными и невозможными средствами. Но потом понял, что император не поверит, как не поверил в прошлый раз, когда пропало полтонны кокаина в Аргентине. Похоже на то, что пока император с министром обороны жрали потаенные мухоморы в своей Сибири, ему еще не доложили о потере двух тонн кокса в Бельгии, а может уже и доложили, как это узнаешь? В общем, он решил использовать средство, которое триста лет назад изложил Петр 1 в своем указе, где описал вид лихой и придурковатый, который должен иметь подчиненный перед лицом начальствующим. К счастью, министру не надо было прилагать для этого каких-то особенных усилий и он просто расслабил мышцы лица и эффект не заставил себя ждать.
Но в этот момент оказалось, что патриарх уже выплюнул бороду и решил вернуть министру долг:
— Ваше величество, он ответил «Героям слава» и положил трубку.
Император уже просто по-деловому пододвинул кружку и к иностранному министру, но потом задумался и спросил обоих посетителей сразу.
— И каков наш ответ им на это?
— Ваше величество, — продолжил патриарх – мы тут посоветовались и решили объявить о ереси вселенского патриархата, выйти из него, и предать анафеме самого вселенского и его епископов. Они мешают не только нам, как московской патриархии, но православию, христианству и вообще – богословию. С этим Стамбулом мы так и не сможем решить главный канонический вопрос, который поставлен современностью.
— Что за вопрос? – поинтересовался император.
— Мы не хотели это вам говорить раньше времени, но раз уж так сложилось…
— Да знаю я. Вы меня хотите канонизировать и сделать святым при жизни и не знаете, как это сделать
— Извините, ваше величество, тут вопрос намного глубже и шире. Наши богословы никак не могли прийти к одному мнению в том, кто вы: бог- сын или бог-отец и единственное, с чем все согласны, что вы точно – святый дух.
— Интересно, и что же вам помешал сделать Стамбул?
— Мы пришли к выводу, что вы – и то, и другое и третье, в одном лице. Полное воплощение!
Император смахнул слезу и расцеловал патриарха.
— Ваше величество, мы – тоже – зачастил министр – мы тоже!
— Что, тоже?
— Мы решили признать Америку и Англию нелегитимными, а ООН – неправомочной и предложили провозгласить вас императором всея Земли и плевать, что они там обо всем думают. Зачем нам перед ними унижаться?
Император обнял их обоих, махнул охране, мол – все в порядке, и вместе с ними вышел из зала. Величие уже просто не умещалось в нем и надо было выйти на улицу, дабы им, величием – осветить всю землю и заодно – приказать солнцу вставать и светить.
© anti-colorados
***
Когда император благополучно отсветился перед толпой, он в сопровождении охраны вернулся в казематы, сдал номерок и проследовал в четвертую камеру. Решетчатая дверь с лязгом захлопнулась. В соседних камерах слева уже сидели другие трое императоров, которых выводили из Кремля посветить в других случаях. В пятой, справа, сидел особенно злостный экземпляр, которого подбирали еще тогда, когда было нужно, чтобы император всенепременно мог свободно шпрехать по-немецки. Остальным такое без было надобности.
Четвертый император ковырнул ногой охапку прелой соломы, и сбросил на неё расшитый вензелями ватник. Усаживаясь на корточки, его вдруг пронзила мысль - он давно не слышал шевелений и звуков из шестой камеры. А шестой-то когда-то был самым первым.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2018-09-08 04:27 am (UTC)Learn more about LiveJournal Ratings in FAQ (https://www.dreamwidth.org/support/faqbrowse?faqid=303).
no subject
Date: 2018-09-08 04:29 am (UTC)no subject
Date: 2018-09-08 04:30 am (UTC)no subject
Date: 2018-09-08 04:49 pm (UTC)Как сообщается на сайте патриархии, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий собирался совершить паломничество на Афон и облизал отсосиновикЪ.
no subject
Date: 2018-09-08 06:32 pm (UTC)Ecumenical Patriarchate © Announcement (https://www.facebook.com/ecumenicalpatriarchate/posts/10156674751109158)
Within the framework of the preparations for the granting of autocephaly to the Orthodox Church in Ukraine, the Ecumenical Patriarchate has appointed as its Exarchs in Kiev His Excellency Archbishop Daniel of Pamphilon from the United States, and His Grace Bishop Ilarion of Edmonton from Canada, both of whom are serving the Ukrainian Orthodox faithful in their respective countries under the Ecumenical Patriarchate.
At the Ecumenical Patriarchate, the 7th of September, 2018
From the Chief Secretariat of the Holy and Sacred Synod